Офисный раб или тряпка для туалета

Офис. Серые стены, мертвый воздух кондиционеров, монотонный гул принтеров и шепот коллег за перегородками. Обычный день, обычная рутина. Но только не для меня.

Я сидела в своем кабинете, откинувшись в кожаном кресле, и наблюдала, как за стеклянной дверью мелькают тени сотрудников. Мои ноги в черных лаковых лодочках на шпильке небрежно покоились на краю стола. Каблук покачивался в такт моим мыслям — медленно, соблазнительно, будто дразня невидимого зрителя.

А он… он уже ждал.

Мой личный раб. Мой униженный, дрожащий от предвкушения слуга. Он притаился в углу, опустив глаза, но я знала — его взгляд прилип к моим ступням, к изгибу лодыжки, к тому, как нейлон чулок слегка блестит под светом ламп. Он мечтал об одном: чтобы я разрешила ему прикоснуться.

Но я не торопилась.

Вместо этого я потянулась к стакану с водой, сделала медленный глоток, чувствуя, как жидкость стекает по горлу. А потом — улыбнулась. Сегодня у нас будет особенный перерыв.

— «Туалет. Через пять минут. Жди.»

Мое холодное, отточенное повеление заставило его вздрогнуть. Он кивнул, почти не дыша.

Игра начиналась.

Я неспешно прошла по коридору, чувствуя, как его взгляд прилип к моей спине. Каблуки отбивали четкий ритм по полу — тук-тук-тук — словно отсчитывали последние секунды до его унижения. Офисный туалет был пуст, как я и рассчитывала: обеденный перерыв, все разбежались по кафешкам. Идеальное время для маленького… развлечения.

Зашла в кабинку, оставила дверь приоткрытой. Достала телефон, сделала вид, что проверяю почту, но на самом деле прислушивалась. Вот и он — крадется, как побитая собака, боясь даже дышать громко.

— Заходи.

Он втиснулся внутрь, сразу опустившись на колени. Тесное пространство, запах моих духов с нотками кожи и чего-то запретного. Его лицо — уже покрасневшее, глаза бегают, то к моим ногам, то к полу, будто ищет, куда спрятаться от стыда.

— Ты знаешь, зачем ты здесь?

Он кивнул, губы дрогнули.

— Говори.

— Чтоб… служить вам, госпожа.

Я усмехнулась, медленно скрестила ноги, давая ему рассмотреть каблук, подошву, каждый изгиб ступни.

— Служить — это как?

Он замер, потом прошептал:

— Лизать.

— Что лизать?

— Ваши… ноги. Туфли. Все, что прикажете.

Я наклонилась, взяла его за подбородок, заставила поднять голову.

— А если я захочу чего-то грязнее?

Он сглотнул. Глаза расширились.

— Я… я ваш раб.

— Хороший мальчик.

Я раздвинула ноги шире.

— Начинай.

Его язык скользнул по подошве моей туфли — робко, почти неуверенно. Я насмешливо вздохнула и резко надавила каблуком на его плечо, заставив глубже пригнуться.

— Не так, жалкий червяк. Ты должен вылизывать их, как будто это единственное, ради чего ты дышишь.

Он застонал, но послушно прижался губами к лаковой коже, облизывая каждый сантиметр, целуя мысок, швы, даже металлическую набойку на каблуке. Слюна блестела на лаке, смешиваясь с пылью — мерзко и по-своему прекрасно. Я расслабилась, наблюдая, как он унижается, как его тело дрожит от возбуждения.

Потом медленно провела носком по его щеке.

— Хочешь больше?

— Да… госпожа…

— Проси.

— Пожалуйста… дайте мне… ваши ноги…

Я ухмыльнулась и сняла туфлю, поднеся босую ступню к его лицу. Он жадно вдохнул запах кожи, чулок, легкого пота — и тут же впился языком между пальцев. Его горячее, влажное рвение заставило меня слегка откинуться назад.

— Хорошо… А теперь ниже.

Я приподняла юбку, давая ему увидеть узкие кружевные трусики, уже слегка влажные от возбуждения. Его дыхание оборвалось.

— Лижешь, пока я не разрешу остановиться.

Он кивнул и, дрожащими руками, стянул их вниз. Первый же лизок по моей киске заставил меня тихо застонать. Его язык был на удивление умелым — то нежно кружил вокруг клитора, то резко вонзался внутрь, заставляя меня сжимать бедра.

Но я не собиралась давать ему расслабиться.

Резко схватив его за волосы, я притянула его лицо еще ближе.

— Не забывай, где твое место, тварь. Ты здесь не для моего удовольствия — ты здесь, чтобы унижаться.

И затем, с жестокой ухмылкой, я приподнялась и опустилась ему на лицо, заставляя его языком проникать глубже, давя на него всей тяжестью тела.

Он захлебнулся, но не посмел остановиться.

Его язык работал отчаянно — горячий, влажный, то лаская мой клитор быстрыми кругами, то глубоко вонзаясь внутрь, заставляя мои пальцы впиться в его волосы. Я уже не могла сдерживать стоны, мое дыхание сбивалось, бедра двигались в такт его движениям.

— Да… вот так… грязный раб… лижи свою госпожу…

Но мне было мало.

Резко оторвав его лицо от своей киски, я перевернулась, встав перед ним на четвереньки.

— Теперь мой анус. И если осмелишься остановиться — засуну эти туфли тебе в глотку.

Он замер на секунду, но мой взгляд заставил его немедленно повиноваться. Первое же прикосновение его языка к моему заднему проходу заставило меня содрогнуться — горячее, постыдное, невероятно возбуждающее. Он лизал робко, неумело, но я тут же надавила затылком, заставляя его вжаться лицом глубже.

— Да, вот так… проникай… шире…

Его нос уткнулся в мою киску, а язык яростно работал, чередуя круги вокруг ануса и резкие, глубокие проникновения. Я чувствовала, как сжимается живот, как нарастает волна удовольствия — резкой, неудержимой.

— Я… сейчас…

Но я не дала себе кончить. Вместо этого резко встала, развернулась и схватила его за волосы, прижимая к унитазу.

— Теперь твоя очередь пить, сука.

Я задрала юбку, опустилась над ним и, не дав опомниться, выпустила струю прямо ему в лицо. Теплая, густая, с едким запахом — моча хлынула ему в рот, на губы, залила щеки. Он закашлялся, но я сжала его нос, заставляя глотать.

— Всё, до последней капли.

Когда я закончила, его лицо было мокрым, глаза покраснели, но в них читалось рабское обожание.

— Теперь… можешь вернуться к моей киске.

И когда его язык снова коснулся моего клитора, я наконец отпустила контроль.

Волна накрыла меня с такой силой, что я закричала, схватившись за стену. Из меня хлынуло, заливая его лицо, подбородок, рубашку.

Он продолжал лизать, выжимая из меня последние судороги удовольствия.

Я смотрела на него сверху вниз, тяжело дыша.

— Вот теперь… ты заслужил похвалу.

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как последние судороги удовольствия еще бегут по моему телу. Его лицо было залито моими соками, моча капала с подбородка, а в глазах стояла тупая, рабская преданность.

— Оближи губы.

Он послушно провел языком по рту, сглотнув остатки моей жидкости.

Я наклонилась, взяла его за подбородок, заставила посмотреть мне в глаза.

— Ты доволен, собака?

— Да… госпожа… — его голос дрожал, но в нем не было ни капли стыда. Только благодарность.

Я отпустила его, потянулась за туфлями и небрежно сунула ногу ему в лицо.

— Вытри.

Он прижался губами к моей ступне, слизывая остатки влаги, вытирая щеками, как тряпкой.

Я взглянула на часы.

— Офисный перерыв заканчивается. Приведи себя в порядок и исчезни.

Он кивнул, но не шевелился, все еще ожидая моего разрешения.

Я улыбнулась и легонько пнула его каблуком в плечо.

— Валяй.

Он выполз из кабинки, шаркая на коленях, и только потом, оглянувшись, поднялся на ноги. Его брюки были заметно натянуты в районе ширинки, но это уже не было моей проблемой.

Я поправила юбку, надела туфли и вышла, даже не взглянув на него.

В коридоре пахло кофе и бумагой. Офисная жизнь шла своим чередом.

Никто и не догадывался, что всего пять минут назад в туалете я унижала человека.

И что он уже ждет следующего раза.

Дверь моего кабинета закрылась. Я села в кресло, закинула ноги на стол и улыбнулась.

Сегодня был хороший день.

А завтра будет еще лучше.