Сынок всегда поможет маме

Людмила, со сломанной рукой после аварии, нуждается в помощи своего сына, ведь муж вернётся из командировки ещё нескоро. Просьба в ванной с переодеванием и помощь перед сном неожиданно разжигают страсть между матерью и повзрослевшим парнем. Нежные ласки, первая робость и волна безудержного влечения, что смывает все преграды между самыми близкими родственниками, открывая новую главу в семейной жизни.

Меня зовут Людмила. История, которую я хочу вам рассказать, произошла несколько лет назад, когда мне было всего тридцать пять, и наша семейная жизнь изменилась неожиданным образом. Я всегда была активной девушкой, занималась в спортзале, следила за собой, и даже достаточно раннее замужество и рождение мальчика не помешали мне поддерживать свою природную красоту. Разве что ростом не уродилась, всего-то чуть больше полутора метров. но для девушки это, право слово, не беда в том, в том, чтобы быть миниатюрной есть свои плюсы. Поэтому даже сейчас я могу с гордостью сказать, что обладаю стройной фигурой, ухоженной кожей с едва наметившимися морщинками и подтянутой грудью почти третье размера. Секс-бомбочка на ножках, как любил раньше подшучивать мой муж, когда мы только познакомились. Что уж говорить о том времени, когда произошёл тот случай?

Так вот, в этот день я сидела в теплой ванне, пытаясь унять боль в сломанной правой руке. Вчера на трассе под Петербургом в мою машину влетел черный внедорожник. Закрутило так, что ремень безопасности впился в плечо, оставив багровый след. Хорошо, что отделалась только переломом и синяками. Ночь в больнице, гипс, и вот я дома, беспомощная, как младенец.

Вадик, мой сын, лишь в этом году окончивший школу, стал моим спасителем. Муж уехал в командировку в Новосибирск, вернется только через три месяца, так что вся забота о доме и обо мне легла на плечи сына. Когда полиция позвонила и сообщила об аварии, Вадик примчался в больницу, бледный, с дрожащими руками. Просидел рядом всю ночь, а утром отвез домой.

— Вадик! — позвала я из ванной, голос дрожал от неловкости. — Подойди, пожалуйста.

Сын вошел, стесняясь, опустив взгляд в пол. Его широкие плечи, накачанные тренировками в волейбольной команде, заполнили дверной проем. Я сидела в ванне, стараясь держать сломанную руку на краю, чтобы гипс не намок. Левая рука, покрытая синяками, почти не слушалась. Сама встать не могла. Слеза скользнула по щеке — унизительно быть такой беспомощной перед собственным сыном.

— Помоги, пожалуйста, — тихо попросила я, чувствуя, как горло сжимается.

Вадик взял полотенце с вешалки, мягко накинул на мои плечи. Сбросил свои шлепанцы и шагнул в ванну позади меня. Его сильные руки скользнули под мои подмышки, осторожно приподнимая. Тело, покрытое ссадинами, заныло, но я стиснула зубы, стараясь не застонать. Вадик поддерживал меня, пока я перекидывала ногу через бортик, балансируя на одной ноге. И тут его ладони случайно коснулись моей груди, и я почувствовала, как по спине пробежала горячая волна.

А затем внезапно ощутила что-то твердое, прижавшееся к моей пояснице. Сердце екнуло. Это не могло быть… Но это было. Член сына, напряженный, упирался в меня через его шорты. Я замерла, щеки запылали. Он ведь мой сын! Но тело, предавшее меня, отозвалось жаром внизу живота.

Вадик, кажется, тоже смутился. Лицо его покраснело, но он молча продолжал вытирать меня полотенцем. Движения были осторожными, почти нежными. Он начал со спины, медленно спускаясь к пояснице, к упругим ягодицам, затем к ногам. Я старалась не смотреть на него, но чувствовала, как его пальцы дрожат, касаясь моей кожи. Воздух между нами стал тяжелым, наполненным чем-то запретным.

— Не бойся, мам, — хрипло сказал Вадик, нарушая тишину. — Сейчас все сделаю.

Он перешел к передней части тела, вытирая ноги, живот, избегая самого интимного места. Но я чувствовала, как между бедер разливается жар. Мое тело, несмотря на боль и стыд, отзывалось на каждое его прикосновение. Когда полотенце скользнуло к груди, я не выдержала и закрыла глаза. Его пальцы, обтянутые мягкой тканью, массировали кожу, задевая соски. Они предательски затвердели, и я закусила губу, чтобы не застонать. Вадик молчал, но его дыхание стало тяжелым, неровным. Я приоткрыла глаза и заметила, как его шорты натянулись от мощной эрекции.

— Все хорошо, мам, — прошептал он, вытирая слезы с моего лица. — Скоро станет легче.

— Вадик, милый… Это не только боль от аварии, — вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своих словах.

Он замер, глядя на меня с удивлением. Я схватила полотенце здоровой рукой и осторожно вытерла между ног, скрывая следы своего возбуждения. Вадик помог мне надеть халат и вывел в спальню. Я подсказала, где найти нижнее белье, блузку и удобную юбку. Он аккуратно разложил вещи на кровати.

— Ты замерзла, — заметил сын, глядя на мою дрожь.

— Нет, Вадик. Это не холод. Мне… стыдно, что ты видишь меня такой.

Он шагнул ко мне, обнял крепко, по-медвежьи, и поцеловал в щеку. Слезы снова потекли по моему лицу.

— Не говори ерунды, — твердо сказал он. — Ты не виновата в аварии. А я… я просто хочу помочь.

Вадик начал одевать меня. Сначала трусики — он опустился на колени, и я, опираясь на его плечо, переступила ногами. Халат распахнулся, обнажив мою влажную киску. Сын замер, его взгляд стал жадным. Я думала, он просто плохо вытер, и попросила полотенце. Но когда Вадик вернулся и начал вытирать внутреннюю сторону бедер, стало ясно, что это не вода. Его пальцы, обтянутые полотенцем, нежно касались моих губок, и я еле сдержала стон.

— Мам, ты… — он усмехнулся, но в глазах было что-то новое, голодное. — Думаешь о чем-то пошлом?

Я закрыла бы лицо руками, стыд сжигал меня. Как объяснить, что его забота, его прикосновения разбудили во мне желание? Неожиданно сынок решительно раздвинул мои ноги. Его пальцы скользнули по моим влажным складкам, вытирая их с такой тщательностью, что я задрожала. Тело извивалось под его руками, бедра невольно двигались навстречу. Вадик, словно не замечая этого, натянул на меня трусики, и резинка звонко шлепнула по коже. Я взвизгнула от неожиданности.

— Это будет посложнее, — пробормотал он, берясь за бюстгальтер.

Сын осторожно продел мою сломанную руку через лямку, стараясь не задеть гипс. Затем взял мою грудь в руку, укладывая ее в чашечку. Я закусила губу — соски все еще были твердыми, выдавая мое состояние. Вадик молчал, но его пальцы слегка дрожали, когда он застегивал бюстгальтер. Блузка и юбка легли на меня легко, и я наконец-то вздохнула с облегчением.

— Ну вот, не так уж и страшно, — подмигнул Вадик, пытаясь разрядить обстановку.

Я промолчала, но внутри все горело. Трусики были насквозь мокрыми, соски ныли, требуя продолжения. Мы перешли в гостиную, где Вадик приготовил бутерброды и кофе. Остаток дня прошел за разговорами о его студенческой жизни, футболе и поездках. Но я ловила себя на том, что разглядываю его сильные руки, широкую грудь, представляя, как они касаются меня снова.

К вечеру боль в руке усилилась, особенно когда я пыталась справиться с туалетной бумагой. Я не стала звать Вадика — слишком неловко. Усталость накрыла меня, и я задремала на диване. Когда открыла глаза, сын смотрел на меня. Его взгляд скользил по моим ногам, груди, лицу. Я вдруг осознала, какая я женщина в его глазах. Не просто мать, а желанная, красивая.

— Пора спать, — тихо сказала я.

Вадик помог мне подняться с дивана, но тело пронзила острая боль, вынудившая меня поморщиться. Я начала извиняться, но сын мягко приложил палец к моим губам, заставляя замолчать. Его глаза, полные заботы и чего-то еще, чего я пока не могла принять, смотрели прямо в мои. Не говоря ни слова, он подхватил меня на руки, словно я ничего не весила. Его сильные руки крепко обняли меня, и я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах его тела — смесь свежего душа и чего-то мужского, но не как у мужа, который заставил мое сердце биться быстрее.

В спальне Вадик осторожно усадил меня на край кровати, покрытой мягким покрывалом. Его движения были уверенными, но в то же время нежными, словно он боялся причинить мне боль. Он опустился на колени передо мной, и я почувствовала, как жар прилил к щекам. Сын начал раздевать меня, медленно, будто наслаждаясь каждым мгновением. Сначала он расстегнул пуговицы на моей блузке, одну за другой, его пальцы слегка дрожали, касаясь ткани. Когда блузка распахнулась, обнажив ажурный бюстгальтер, я заметила, как его взгляд задержался на моей груди, полной и упругой, несмотря на синяки. Он аккуратно стянул блузку с плеч, стараясь не задеть гипс на моей правой руке, и ткань мягко соскользнула на пол.

Затем Вадик взялся за юбку. Его руки скользнули к молнии на боку, и я услышала тихий звук расстегивающейся застежки. Юбка упала к моим ногам, обнажив тонкие розовые трусики, которые уже были влажными от моего возбуждения. Я почувствовала, как щеки запылали от стыда, но в то же время внутри разгорался огонь, который я не могла контролировать. Вадик замер на мгновение, его дыхание стало тяжелее, а глаза потемнели от желания. Он осторожно снял с меня бюстгальтер, расстегнув его сзади одним ловким движением. Лямки соскользнули с плеч, и моя грудь, освобожденная от ткани, оказалась перед его глазами. Соски уже затвердели, выдавая мое состояние, и я заметила, как его губы слегка приоткрылись, будто он пытался сдержать рвущееся наружу желание.

— Ночная сорочка… она под подушкой, — прошептала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Вадик покачал головой, его голос был низким и хриплым:

— С повязкой не выйдет. Поспишь в трусиках, ничего страшного.

Его взгляд задержался на моей груди, где темный синяк от ремня безопасности контрастировал на светлой и нежной коже. Он протянул руку, и его пальцы, теплые и осторожные, провели по краю синяка, едва касаясь. Я вздрогнула, но не от боли — волна наслаждения прокатилась по телу, заставив низ живота сжаться.

— Ничего, — поспешно сказала я, боясь, что он уберет руку. — Это не больно.

Я схватила его запястье здоровой рукой и вернула его пальцы к своей груди. Он замер, а затем медленно, почти благоговейно, обвел контур моего соска. Кожа покрылась мурашками, а сосок стал еще тверже, словно мраморный. Я закусила губу, сдерживая стон, но тело уже горело, требуя продолжения. Вадик наклонился, его горячее дыхание коснулось моей кожи, и он нежно поцеловал правый сосок, слегка сжав левый пальцами. Я застонала, откинув голову на подушку, чувствуя, как влага между бедер становится все заметнее. Его губы, теплые и мягкие, ласкали мою грудь, посасывая и дразня языком, то нежно, то чуть сильнее, заставляя меня извиваться от удовольствия. Вторая рука мальчика уже полностью легла на мою левую грудь, лаская ее с той же нежностью, и я почувствовала, как мое тело предает меня, растворяясь в его прикосновениях.

Вадик поднял глаза, его дыхание стало прерывистым, а в глазах горел огонь, который я никогда раньше не видела. Он наклонился ко мне, и его губы встретились с моими. Поцелуй был сначала робким, но быстро стал глубже, когда я ответила, прижимаясь к нему. Его язык скользнул в мой рот, и я застонала, чувствуя, как его руки спускаются ниже, к краю трусиков. Пальцы зацепили тонкую ткань, и он медленно, почти мучительно, начал стягивать их вниз, обнажая мою влажную киску. Я раздвинула ноги, не в силах сопротивляться, полностью отдаваясь этому запретному желанию. В мыслях я уже была готова, что бы сын трахнул меня.

Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедер, дразня, но не касаясь самого интимного места. Я задрожала, чувствуя, как влага стекает по коже. Наконец, Вадик коснулся моей киски, его пальцы нежно раздвинули губки, обнажая клитор. А затем провёл по нему ими, так медленно и ласково, что я застонала громче, выгибая спину. Его движения были уверенными, но осторожными, словно он изучал мою реакцию. Пальцы скользили по влажным складкам, то погружаясь чуть глубже, то возвращаясь к клитору, вызывая волны наслаждения, которые накатывали одна за другой.

— Мам, ты уверена? — прошептал он, его голос дрожал, а член сына, твердый и горячий, уже упирался в меня через его шорты.

— Да, Вадик, — выдохнула я, чувствуя, как желание затмевает все. — Трахни маму.

Он быстро сбросил шорты и футболку, и я впервые увидела его член — большой, твердый, с набухшей головкой, готовый к действию. Вадик наклонился ко мне, его руки раздвинули мои бедра шире, и я почувствовала, как головка его члена касается моих влажных губок. Он вошел медленно, осторожно, позволяя мне привыкнуть к его размеру. Я застонала, чувствуя, как он заполняет меня, растягивая изнутри. Боль от резкого движения отдалась в руке, но я не обращала на нее внимания — удовольствие было слишком сильным.

Вадик двигался медленно, но с каждым толчком все глубже, большой член сына скользил внутри, касаясь самых чувствительных точек. Я подалась навстречу, поднимая бедра, чтобы принять его полностью. Его руки легли на мои ягодицы, сжимая их, пока он ускорял ритм. Каждый толчок сопровождался моим стоном и сочным хлюпаньем, а его дыхание становилось все тяжелее. Я чувствовала, как моя киска сжимает его, как влага облегчает каждое движение, и это сводило меня с ума. Как и мысль о том, что я изменяю мужу пока тот в командировке с нашим собственным сыном! Вадик наклонился, снова целуя мою грудь, посасывая соски, пока его член продолжал двигаться внутри, то медленно, то резко, доводя меня до грани.

— Мам, ты такая… — прошептал он, его голос сорвался, и он прижался ко мне ближе, ускоряя темп.

Я обхватила его здоровой рукой, ощущая, как его кожа скользит по моей. Его член входил все глубже, и я чувствовала, как оргазм нарастает, словно волна, готовая поглотить меня. Мой мальчик трахал маму с такой страстью, что я забыла обо всем — о боли, о стыде, о том, что он мой сын. Его движения стали резче, он вгонял член до конца, и я кричала, не в силах сдерживаться. Моя киска пульсировала, сжимая его, и я чувствовала, как его член набухает еще сильнее.

— Я кончаю, мам, — простонал Вадик, его голос дрожал от напряжения.

— Да, малыш, сделай это! Кончи в свою мамочку! — закричала я, чувствуя, как оргазм накрывает меня.

Его сперма хлынула внутрь, горячая и мощная, заполняя меня. Я задрожала, достигая пика, мое тело содрогалось от удовольствия, а ноги инстинктивно обхватили его талию, прижимая ближе. Вадик продолжал двигаться, выплескивая все до последней капли, пока я не обмякла под ним, тяжело дыша. Он рухнул рядом, обняв меня со стороны здоровой руки, и поцеловал, его губы были солеными от пота.

— Это было… лучшее лекарство, — прошептала я, чувствуя, как тепло его тела успокаивает меня. — Моя рука больше не болит.

Вадик прижался ко мне, его рука нежно гладила мою грудь, и мы заснули, сплетенные в объятиях, полные любви и страсти.