Темнота. Повязка на глазах не дает разглядеть, где она. Лишь голос — низкий, спокойный, с едва уловимым насмешливым оттенком — скользит по коже, заставляя сердце биться чаще.
— Ты дрожишь
— его пальцы провели по ее плечу, и она резко вдохнула. — Но не от страха.
Она хотела возразить, сказать что-то резкое, но язык будто прилип к небу. Его прикосновения обжигали, даже сквозь ткань платья.
— Я не причиню тебе боли, — он наклонился так близко, что губы почти коснулись ее уха. — Если ты будешь слушаться.
Его рука скользнула вниз, обвивая талию, и она почувствовала, как предательское тепло разливается по животу.
— Ненавижу тебя, — прошептала она, но тело выгнулось навстречу.
— Врешь, — усмехнулся он. — И мы это проверим.
Его пальцы медленно развязали повязку, и она зажмурилась от внезапного света. Когда глаза привыкли, перед ней возникло лицо — резкие черты, тёмные глаза, в которых читалась опасная игра. Комната оказалась просторной, но без окон: мягкий ковёр, кровать с чёрным бельём, массивная дверь с электронным замком.
— Где я? — её голос звучал хрипло, но он только ухмыльнулся.
— Там, где твое место.
Он отошёл к столику с бутылкой вина, налил бокал и протянул ей. Она не двинулась, сжимая кулаки.
— Я не буду пить с тобой.
— А я не спрашивал, — его взгляд стал твёрже. — Ты выпьешь. Потому что твоё тело уже предаёт тебя
Видишь, как учащённо бьётся эта жилка на шее?
Он провёл пальцем по её горлу, и она резко дёрнулась, но он не позволил ей отстраниться. Вино оказалось сладким, с терпким послевкусием. Оно согрело изнутри, а его пристальный взгляд — снаружи.
— Зачем ты меня похитил? — прошептала она.
— Потому что ты слишком красива, когда злишься.
Его рука скользнула под её платье, ладонь обхватила бедро, и дыхание сперло. Ненависть и желание смешались в один комок в груди.
— Я не позволю
— Ты уже позволила, — он прижал её к стене, чувствуя, как дрожит её тело. — Ты просто ещё не поняла этого.
Его губы коснулись её шеи, и она зажмурилась, но не от страха. Его пальцы сжимали бёдра так крепко, что должны были остаться синяки. Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он смеет прикасаться. За то, что её тело отвечало на эти прикосновения.
«Нет, нет, нет
Это просто реакция, инстинкты, ничего больше», — яростно убеждала себя она, но дыхание уже сбивалось, а между ног предательски пульсировало.
— Ты думаешь, что можешь просто взять меня силой? — её голос дрожал, но не от страха. От ярости.
Он отстранился, изучая её лицо.
— Я не насильник. Я хочу, чтобы ты сама попросила.
Она фыркнула, но он лишь провёл пальцем по её нижней губе, заставив замолчать.
— Ты уже просишь. Твоё тело кричит об этом. Только твой гордый ум ещё сопротивляется.
Он отпустил её, отошёл к кровати и сел, развалившись с видом человека у которого в руках вся власть, собственно, так оно и было.
— Подойди ко мне.
— Ни за что.
— Ты уверена? — его голос стал опасным. — Последний шанс подойти самой.
Она сжала зубы. «Не поддамся. Не доставлю ему такого удовольствия».
Но когда он медленно поднялся и сделал шаг в её сторону, её сердце заколотилось.
— Хорошо. Тогда я тебя заставлю.
Он взял её за подбородок, и пристально посмотрел в глаза.
— Ты боишься не меня. Ты боишься себя.
Его слова ударили больнее, чем прикосновения.
Она вцепилась ему в волосы, резко оттянув его голову назад — боль должна была заставить его отпустить. Но он только рассмеялся, низко, глухо, и это звучало опаснее, чем любая угроза.
— Так-то лучше, — прошептал он, и его руки сомкнулись на её запястьях, прижимая их к стене.
Она выгнулась, пытаясь вырваться, но каждое движение только сильнее прижимало её к нему. Его тело было твёрдым, горячим, и предательское тепло разливалось по её животу, несмотря на всю ярость.
— Ненавижу тебя! — выдохнула она, но голос дрогнул.
— Врёшь, — он провёл языком по её уху, и она вздрогнула. — Ты ненавидишь факт того что хочешь меня.
Его колено раздвинуло её бёдра, и она замерла, чувствуя, как всё внутри сжимается от предвкушения.
«Чёрт, Нет, я не могу, Это неправильно»
Но её тело уже не слушалось.
Он чувствовал это.
— Борись, — насмешливо прошептал он. — Мне нравится, как ты это делаешь.
И тогда она действительно взбесилась.
Ее сопротивление только раззадорило его. В его глазах вспыхнул тот самый опасный огонь — холодный, расчетливый, без намёка на жалость.
— Непослушная девочка, — его голос прозвучал тихо, но с такой твердостью, что мурашки пробежали по её коже. Его дыхание обожгло шею, когда он наклонился и прошептал:
— Раз ты решила бороться — получи последствия.
Его рука опустилась на её заднюю часть — громкий шлепок прозвучал в тишине комнаты. Она вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли, но унижение заставило её сжаться.
— На колени.
Она замерла.
— Я не
— Сейчас же.
Его тон не оставлял выбора.
Она застыла, сжав кулаки. Губы дрожали, но не от страха — от ярости.
— Я не стану на колени. Не перед тобой. Не перед кем либо еще.
Тишина повисла на секунду. Потом он рассмеялся — мягко, почти ласково, и от этого стало ещё страшнее.
— Ошибаешься.
Он шагнул вперёд. Она инстинктивно отпрянула, но её спина уже упиралась в стену. Его пальцы вцепились в её подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Ты уже на коленях. Просто ещё не поняла этого.
Резким движением он развернул её, толкнув вперёд. Она успела упереться руками в пол, но он был быстрее — его нога надавила между лопаток, прижимая к земле.
— Вот видишь? — его голос звучал сверху, пока она пыталась вырваться. — Ты уже там, где я сказал.
Его рука захватила её запястье, выкручивая за спину. Боль пронзила плечо, и она застонала.
— Ты могла сделать это сама. Но ты выбрала боль.
Он наклонился, губы почти коснулись её уха:
— Теперь будешь помнить, кто здесь главный.
Она вырвалась на мгновение – её тело напряглось для рывка к двери, пальцы уже скользнули по холодной ручке…
Щелчок.
Кожаный ремень обхватил её запястья, резко стянув их за спину. Она вскрикнула, но звук превратился в хрип, когда он затянул узел туже, перехватив свободный конец между её лопаток.
— Я предупреждал.
Голос звучал спокойно, но в нём слышалась опасная нотка. Его пальцы скользнули вдоль верёвки, проверяя натяжение, и она почувствовала, как узлы впиваются в кожу при каждом вдохе.
— Ты могла просто подчиниться.
Он развернул её к кровати, и она споткнулась – без рук равновесие было потеряно. Колени ударились о пол, но он не дал упасть, резко подхватив за волосы.
— Смотри.
Перед ней на одеяле лежали ещё две верёвки – тонкие, шёлковые, смертельно мягкие.
— Ты сама выберешь…
Он провёл одной по её шее, и она затрепетала.
— …будут ли они украшением…
Резким движением он перекинул её через край кровати, и мир перевернулся.
— …или наказанием.
Шёлковые верёвки обвили её тело с хирургической точностью – каждое движение только затягивало узлы сильнее. Сначала запястья, перекрещенные за спиной. Потом – петля вокруг талии, стягивающая локти так, что грудь выгибалась вперёд. Наконец – щиколотки, разведённые и привязанные к ножкам кровати. Она не могла пошевелиться. Только дышать – часто, прерывисто. Только чувствовать – как его пальцы скользят вдоль её бедра, поднимаясь к самому запретному месту…
— Вот видишь? – его голос звучал как тёплый мёд, обволакивая сознание. – Ты вся – моя.
Он специально не касался самых чувствительных точек – только намёки, только обещания прикосновений.
— Я… ненавижу… тебя… – её голос дрожал, но уже без прежней силы.
— Врёшь.
Его ладонь шлёпнула по внутренней стороне бедра – не больно, но унизительно. Она вскрикнула, и тут же почувствовала, как между ног предательски потеплело.
— Твое уже сделало выбор.
Он наклонился, губы почти коснулись её уха:
— Теперь – молчи и получай.
Её тело выгнулось в тугой дуге, когда его пальцы наконец коснулись самого сокровенного. Верёвки впивались в кожу, но она уже не чувствовала боли – только невыносимое напряжение, сжимающее низ живота.
— Ты дрожишь
– он намеренно замедлил движения, скользя по влажным складкам, но избегая клитора. – Как красиво.
Она застонала, пытаясь сомкнуть бёдра, но верёвки не давали и дюйма свободы.
— П-прекрати
— Нет.
Его палец вошёл в неё резко, без предупреждения, и она вскрикнула – не от боли, а от шока собственной реакции. Тело само потянулось навстречу, предательски сжимаясь вокруг него.
— Вот видишь? – он добавил второй палец, растягивая её. – Ты уже не можешь без этого.
Её дыхание превратилось в частые всхлипы. Живот судорожно сжимался. В глазах помутнело.
— Я… я
— Кончай.
Но когда её тело застыло на грани, он резко убрал руку.
Её тело трепетало, мышцы живота судорожно сжимались, а между ног пульсировала невыносимая, горячая пустота. Слёзы катились по щекам, смешиваясь с потом на груди.
— Пожалуйста… — голос сорвался в хриплый шёпот, прежде чем она осознала, что произнесла это вслух.
Он замер над ней, его дыхание тоже было неровным.
— Пожалуйста
— Что?
Его пальцы снова скользнули по её внутренней поверхности бедра, но не касаясь того, что нужно.
— Скажи.
Она зажмурилась, но слова вырвались сами:
— Дай мне кончить.
Тишина. Потом — низкий смешок, от которого по спине пробежали мурашки.
— Так то лучше.
Его рот обжигающе прижался к её клитору, язык совершил один точный вибрационный удар — и её тело разорвало на части. Верёвки впились в кожу, когда она выгнулась в немом крике. Он продолжал, пока её ноги не задрожали, пока она не начала отталкивать его голову, слишком чувствительная, почти болезненная истома поглощала ее.
— Х-хватит…
Он поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони.
— Теперь можешь ненавидеть меня снова.
Но когда он развязал узлы, её пальцы вцепились в его рубашку — слишком крепко для ненависти.
Её тело еще дрожало от последних спазмов, кожа горела от верёвок, когда он резко отстранился.
— Ты проиграла.
Его голос с ледяной интонацией, но в глазах тлел опасный огонь. Он встал, поправляя рукава, будто только что провёл деловую встречу, а не довёл её до непотребного трепета. Она не отвечала. Губы были прикушены до крови, пальцы впились в матрас.
«Нет. Нет. Нет» — стучало в висках.
Но между ног ещё пульсировало предательское тепло. Он подошёл к двери, остановился, не оборачиваясь:
— Завтра — повторим.
Щелчок замка. Тишина. И только тогда она разжала ладони, осознав: Проиграла — но хочет реванша.
Загрузка...