Окей, ну, короче, я сижу и пишу это, потому что мне надо как-то разобраться в себе, и я до сих пор не понимаю, что это вообще было. Вчера всё случилось. Не знаю, как это всё выложить, но попробую, как будто тебе, Маш, рассказываю. Только без соплей, надеюсь.
В общем, я вчера иду из магазина, с пакетами, вся такая уставшая, в кроссах и толстовке, волосы в пучке, даже не красилась, потому что кому там меня разглядывать в пятницу вечером? И тут, блин, на переходе через дорогу вижу его. Пашку. Ну, моего бывшего. Мы с ним год назад расстались, ты знаешь, после всей той фигни с его «мне надо подумать» и моим «да иди ты». И вот он стоит, в своей дурацкой кожанке, которую я всегда ненавидела, но, честно, он в ней всё ещё выглядит… ну, как тогда. Высокий, с этими тёмными глазами, которые всегда будто что-то недоговаривают. Я сначала хотела сделать вид, что не заметила, но он сам окликнул: «Катя, ты, что ли?» И я такая, блин, ну да, я, а кто ещё.
Слово за слово, стоим, болтаем. Он какой-то… не знаю, повзрослел, что ли? Спокойнее стал, не трындец, как раньше, когда он вечно пытался шутить или спорить. Спросил, как дела, я что-то пробубнила про работу, он про свою новую работу в какой-то фирме. И тут он такой: «Может, кофе где-нибудь выпьем? Поболтаем?» А я, дура, вместо того чтобы сказать «нет, Паш, вали», говорю: «Ну, можно у меня, я тут недалеко, только у меня чай, а не кофе». Сама не поняла, как это вырвалось. Он кивнул, и вот мы уже идём ко мне, а я в голове думаю: «Катя, ты что творишь, зачем он тебе дома?»
Дома у меня, конечно, бардак лёгкий — посуда в раковине, на диване плед смятый, но он вроде не обратил внимания. Сели на кухне, я чайник поставила, и тут началось это… напряжение. Знаешь, когда молчишь, а воздух будто тяжёлый, и каждый взгляд — как будто что-то важное сказать хочешь, но не можешь. Он начал вспоминать, как мы раньше ездили на озеро, как я его учила пиццу готовить, и я такая: «Да, было дело», а сама чувствую, что сердце колотится, и не от чая. Он сидит близко, на соседнем стуле, и я прям чувствую запах его одеколона — тот же самый, как тогда, когда мы… ну, ты поняла.
И вот, не знаю, как это произошло. Честно, Маш, я сама не поняла. Он что-то сказал, типа: «Я иногда скучаю, знаешь», и посмотрел так, что у меня прям всё внутри сжалось. Я хотела что-то ответить, типа «ну и что теперь», но вместо этого просто сижу и смотрю на него. А он вдруг руку протянул, коснулся моей ладони, и я не отдёрнула, хотя надо было, наверное. Его пальцы тёплые, чуть шершавые, и я сразу вспомнила, как он меня обнимал, как его руки скользили по спине, и, блин, я почувствовала, что тело прям само реагирует, хотя в голове кричу: «Катя, стоп, что ты делаешь?!»
Мы замолчали, и он вдруг наклонился ближе. Я слышала, как он дышит, и у меня самой дыхание сбилось. А потом он меня поцеловал — не резко, а так, осторожно, как будто спрашивал, можно ли. И я, дура, ответила. Поцелуй был… ну, как раньше, но и не совсем. Знакомый, но с каким-то новым привкусом, как будто мы оба изменились, но тела всё помнят. Я почувствовала, как жарко стало, как кровь прям в висках стучит. Он притянул меня ближе, и я уже сижу у него на коленях, а его руки под моей толстовкой, и я думаю: «Блин, Катя, ты же не хотела, ты же злилась на него», но тело просто… не слушает.
Мы как-то оказались в комнате, на диване. Я даже не помню, как туда дошли. Он стянул с меня толстовку, а я с него футболку, и всё это так быстро, но в то же время как в замедленной съёмке. Его кожа горячая, я чувствую его мышцы под пальцами, и это так странно — знакомое, но как будто заново. Я видела шрам на его плече, тот, что он получил, когда мы на великах катались, и от этого воспоминания прям ком в горле. Он целовал мне шею, и я прям задрожала, потому что он всегда знал, где именно, и я ненавидела, что он это помнит. Я сама не заметила, как расстегнула его джинсы, а он мои, и всё это было так… неловко, но так нужно. Я шептала что-то типа: «Паш, это не значит ничего, окей?», а он только кивал, но я видела, что он тоже не в деле, тоже как будто на автомате.
Когда он вошёл в меня, я прям выдохнула, потому что это было… блин, как вернуться домой, но в дом, где уже не живёшь. Знакомо, но чужое. Я чувствовала каждый его толчок, его дыхание у моего уха, его руки, которые держали меня за бёдра, и я сама двигалась навстречу, хотя в голове всё ещё орала: «Катя, что ты творишь?!» Было немного больно сначала, потому что я давно… не занималась сексом, но потом всё стало так… горячо, влажно, и я просто утонула в этом. Я слышала, как он шепчет моё имя, и это было так странно, потому что он всегда так делал, и я вдруг вспомнила, как мы раньше, и от этого чуть не расплакалась, но не расплакалась, а просто вцепилась в него сильнее.
Потом всё закончилось, и мы лежали на диване, оба голые, тяжело дышим. Я смотрела в потолок и думала: «Ну и что теперь?» Он молчал, только руку мою сжимал, и я не знала, хочу я, чтобы он ушёл, или чтобы остался. Честно, Маш, мне было неловко, но… приятно. Как будто я снова живая, но в то же время злюсь на себя, что позволила этому случиться. Он потом сказал: «Катя, я не хотел, чтобы так вышло», а я такая: «Да ладно, я тоже». И мы оба засмеялись, но как-то грустно.
Он ушёл через полчаса, сказал, что позвонит, но я не знаю, хочу ли я этого. Я сижу теперь, пишу это, и у меня в голове каша. Я не знаю, что на меня нашло, Маш. Честно, я сама не поняла, как это произошло. Это было как… как будто тело решило за меня, а голова просто смотрела и орала: «Ты серьёзно?» Я до сих пор чувствую его запах на подушке, и мне тошно, но и… тепло, что ли. Не знаю, как это объяснить. Напишу тебе потом, если разберусь.
Загрузка...