В офисе пахло свежесваренным кофе и бумагой, чуть прогретой принтером. Сквозь жалюзи пробивались тонкие полоски света, расчерчивая паркет золотыми штрихами. Мария сидела за своим столом, аккуратно поправляя очки на переносице. Её пальцы, тонкие, с идеальным алым маникюром, едва касались клавиатуры, но мысли её были далеко от отчётов. Она украдкой бросала взгляды на стеклянную дверь кабинета напротив. Там, за матовым стеклом, двигалась тень — его тень.
Игорь Сергеевич, её начальник, был мужчиной, чья строгость казалась выточенной из камня. Его голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, напоминал шелест страниц старой книги — твёрдый, но обещающий что-то скрытое, недосказанное. Мария знала, что он замечает её. Иногда, когда она приносила ему документы, его взгляд задерживался на ней чуть дольше, чем требовала вежливость. Это были секунды, от которых её сердце сжималось, а кожа покрывалась мурашками, словно от внезапного сквозняка.
Сегодня она надела чёрные чулки 20 ден, туфли на шпильке, которые слегка жали в пальцах, но делали её ноги длиннее, изящнее. Она знала, что он заметит. Он всегда замечал. Мария не была уверена, почему выбрала именно этот наряд — может, из-за того, как он однажды, почти случайно, похвалил её туфли, или из-за того, как его пальцы однажды коснулись её запястья, когда он передавал ей папку. Это было мимолётно, но её кожа запомнила тепло его руки.
Офис был почти пуст. Пятница, конец рабочего дня, и коллеги уже разошлись, оставив за собой шорох бумаг и гудение старого кондиционера. Мария задержалась, якобы чтобы закончить отчёт. Но на самом деле она ждала. Чего? Она и сама не знала. Или знала, но боялась признаться.
— Мария, вы ещё здесь? — его голос раздался неожиданно, и она вздрогнула, уронив ручку. Та покатилась по столу и с тихим стуком упала на пол.
— Ой, да, я… заканчиваю, — пробормотала она, чувствуя, как щёки заливает жар. Она нагнулась за ручкой, и её юбка, чуть выше колена, натянулась, обрисовывая упругие линии бёдер. Она знала, что он смотрит. Чувствовала его взгляд, тяжёлый, как прикосновение.
Он стоял в дверях своего кабинета, ослабив галстук. Рубашка, белая, с закатанными рукавами, открывала сильные предплечья. Его глаза, тёмные, с едва заметной искрой, скользнули по её фигуре, задержались на туфлях, на тонкой полоске чулок, видневшейся из-под юбки.
— Вы слишком много работаете, — сказал он, и в его тоне была смесь упрёка и чего-то ещё, чего Мария не могла уловить. — Пойдёмте, я угощу вас кофе.
Она замерла. Кофе? В шесть вечера? Это было не по правилам. Но его голос, его взгляд… Она кивнула, не доверяя своему голосу.
Они сидели в его кабинете, на диване у окна. Кофе, чёрный, без сахара, дымился в белых керамических чашках. Мария держала свою чашку обеими руками, будто пытаясь спрятаться за ней. Её колени были плотно сжаты, но она чувствовала, как её тело предательски реагирует на его близость. Он сидел слишком близко — ближе, чем позволяли рамки приличия. Его колено почти касалось её, и от этого её пульс бился где-то в горле.
— Вы всегда такая… старательная? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. Его голос был мягче, чем обычно, но в нём чувствовалась скрытая сила, как в натянутой струне.
— Я… стараюсь, — ответила она, и её голос дрогнул. Она поправила очки, нервно теребя дужку. — Не хочу подводить.
Он улыбнулся, едва заметно, но эта улыбка сделала что-то с её внутренностями. Они будто сжались, а потом расправились, наполняясь теплом.
— Вы не подводите, Мария. Никогда, — сказал он, и его рука, словно случайно, легла на спинку дивана, совсем близко к её плечу. Она почувствовала запах его одеколона — древесный, с ноткой цитруса. Он был резким, но удивительно… подходящим.
Они говорили о работе, о каких-то пустяках, но слова были лишь фоном. Мария чувствовала, как воздух между ними густеет, становится почти осязаемым. Она заметила, как его взгляд скользнул по её ногам, задержался на туфлях. Она невольно шевельнула пальцами в туфлях, и он, кажется, заметил это. Его глаза потемнели.
— Красивые туфли, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Вам идут.
Она покраснела, не зная, что ответить. Её пальцы сжали чашку сильнее.
— Спасибо, — выдавила она. — Я… старалась выбрать что-то подходящее.
— Подходящее? — он слегка наклонился к ней, и его голос стал ещё ниже. — Для чего?
Она открыла рот, но слова застряли. Для чего? Для него? Для этого момента? Она не знала. Или знала, но боялась. Её сердце стучало так громко, что она боялась, он услышит.
— Игорь Сергеевич… — начала она, но он перебил.
— Просто Игорь. Пожалуйста.
Это было слишком. Его имя, произнесённое вслух, казалось чем-то запретным, интимным. Она кивнула, чувствуя, как её щёки горят.
— Игорь, — повторила она, и это слово прозвучало как признание.
Он придвинулся ближе. Теперь его колено касалось её, и это прикосновение было как электрический разряд. Она не отстранилась. Не хотела. Его рука, лежавшая на спинке дивана, медленно скользнула к её плечу, и его пальцы легко коснулись её кожи. Она вздрогнула, но не от холода. Это было тепло, почти обжигающее.
— Мария, — сказал он, и в его голосе было что-то новое, что-то, от чего её дыхание сбилось. — Я давно хотел… сказать вам.
Он замолчал, и она почувствовала, как её тело напряглось в ожидании. Сказать что? Что он хочет её? Что он заметил, как она смотрит на него? Что он знает, как её тело реагирует на его голос, на его взгляд?
— Что? — прошептала она, и её голос был едва слышен.
Он не ответил. Вместо этого его рука скользнула ниже, к её талии, и он потянул её к себе. Она не сопротивлялась. Её чашка с кофе осталась на столе, забытая. Его губы нашли её, и поцелуй был медленным, глубоким, как будто он пробовал её на вкус. Она ответила, сначала робко, потом смелее, чувствуя, как её тело оживает под его руками.
Его пальцы скользнули по её бедру, задев край чулок. Она ахнула, и он отстранился, глядя ей в глаза.
— Ты хочешь этого? — спросил он, и его голос был хриплым, почти умоляющим.
— Да, — выдохнула она, и это было правдой. Она хотела. Хотела так сильно, что это пугало её.
Он встал, потянув её за руку. Они оказались у его стола, заваленного бумагами. Он смахнул их одним движением, и они разлетелись по полу, как осенние листья. Мария почувствовала, как её сердце бьётся где-то в горле, когда он прижал её к столу. Его руки скользнули по её бёдрам, задрав юбку. Она услышала, как он тихо выдохнул, увидев её чулки, её бёдра, её кружевные трусики.
— Боже, Мария, — прошептал он, и его голос был полон какого-то благоговения. Он опустился на колени перед ней, и она почувствовала, как её ноги дрожат. Его пальцы коснулись её туфель, медленно сняли их одну за другой. Он провёл пальцем по её ступне, по идеально ухоженному педикюру, и она задохнулась от этого прикосновения. Его губы коснулись её лодыжки, затем выше, к внутренней стороне бедра. Она вцепилась в край стола, чувствуя, как её тело плавится под его прикосновениями.
Когда его губы нашли её, она ахнула. Его язык был медленным, уверенным, исследующим. Он нашёл её клитор, и она задрожала, чувствуя, как волны удовольствия накатывают на неё. Его руки крепко держали её бёдра, не давая ей отстраниться, хотя она и не хотела. Она чувствовала запах своих трусиков, смешанный с его одеколоном, и это сводило её с ума.
— Игорь… — прошептала она, и её голос сорвался. Она не могла думать, только чувствовать. Его язык двигался быстрее, и она почувствовала, как её тело напряглось, как волна удовольствия накрыла её с головой. Она закричала, не сдерживаясь, и её оргазм был таким сильным, что её ноги подкосились. Он поймал её, прижимая к себе, и она почувствовала, как её тело бьётся в его руках.
Он поднялся, целуя её с такой жадностью, что она задохнулась. Она чувствовала вкус себя на его губах, и это было одновременно странно и невероятно возбуждающе. Он развернул её, прижав к столу, и она услышала, как расстёгивается его ремень. Её юбка была задрана до талии, трусики спущены до щиколоток. Она почувствовала, как он вошёл в неё, медленно, но уверенно, и её тело с готовностью приняло его.
Он двигался ритмично, его руки сжимали её бёдра, и она чувствовала, как её тело снова начинает дрожать. Стол скрипел под их весом, бумаги шуршали под её руками. Она выгнулась, чувствуя, как он заполняет её, как её тело отвечает на каждый его толчок. Его дыхание было тяжёлым, горячим, у её уха, и она слышала, как он шепчет её имя, словно молитву.
— Мария… ты… невероятная, — выдохнул он, и его голос был полон какого-то отчаяния.
Она почувствовала, как волна удовольствия накатывает снова, сильнее, чем прежде. Её тело сжалось, и она закричала, чувствуя, как оргазм разрывает её на части. Она кончила, и её тело билось в конвульсиях, а он продолжал двигаться, пока не замер, издав низкий, хриплый стон. Она почувствовала, как её тепло вырвалось наружу, и он, опустившись на колени, поймал её губами, не давая ни капли пропасть.
Они остались так, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Офис был тих, только гудел кондиционер и где-то вдалеке тикали часы. Мария чувствовала, как её сердце стучит, как её тело всё ещё дрожит от пережитого. Она посмотрела на него, и в его глазах было что-то новое — не только желание, но и что-то глубже, что она не могла пока понять.
— Что теперь? — тихо спросила она, поправляя очки дрожащей рукой.
Он улыбнулся, и эта улыбка была мягкой, почти уязвимой.
— Теперь… мы разберёмся, — сказал он, и его пальцы коснулись её щеки.
Она кивнула, чувствуя, как её сердце сжимается. Что-то изменилось. И она знала, что назад пути нет.
Загрузка...