Николай выключил двигатель старенького «Логана» и посмотрел на деревянный домик в конце просёлочной дороги. Баня уже дымила — труба над крышей пускала тонкую струйку, а из щелей в окнах пробивался тёплый свет. Он приехал по приглашению Лены, жены его друга Мишки. Мишка укатил в командировку на неделю, а Лена позвонила вчера: «Николай, баньку затоплю, приезжай, попаримся, а то скучно одной». Голос у неё был такой, что отказываться не хотелось. Да и не в первый раз они собирались втроём — баня у Мишки с Леной была знатная, с берёзовыми вениками и холодным пивом. Но сегодня Мишки не было. И от этой мысли у Николая в груди что-то ёкнуло.
Он выбрался из машины, хлопнув дверью, и зашагал к бане. Вечер был прохладный, пахло сырой травой и дымком. В предбаннике горел свет, и сквозь занавеску мелькнул силуэт. Николай постучал, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее обычного.
— Заходи, Коля! — крикнула Лена, и в её голосе было что-то игривое, будто она уже выпила пару бокалов вина.
Николай толкнул дверь и замер. Лена стояла у деревянного стола, на котором красовались бутылка пива, миска с раками и пара стаканов. На ней был только короткий белый халатик, едва прикрывающий бёдра. Волосы, светлые и чуть влажные, рассыпались по плечам, а грудь — о, эта грудь! — натягивала ткань так, что казалось, пуговицы вот-вот лопнут. Николай знал, что у Лены пышные формы, но видеть её такой, без привычных джинсов и свитеров, было… слишком. Он кашлянул, отводя взгляд.
— Ну, чего стоишь? — Лена улыбнулась, подойдя ближе. — Раздевайся, баня готова. Мишка, конечно, в рейсе, но мы и без него справимся, правда?
Она посмотрела на него так, что Николай почувствовал себя сорванцом, пойманным на чём-то запретном. Он снял куртку, бросил её на лавку и начал расстёгивать рубашку, стараясь не думать о том, как Лена стоит в шаге от него, пахнущая чем-то сладким, вроде ванили.
— Пиво будешь? — спросила она, протягивая бутылку. Её пальцы слегка коснулись его руки, и это было как разряд тока.
— Ага, давай, — пробормотал он, делая глоток. Холодная горечь немного привела в чувство, но Лена уже повернулась к нему спиной, и халатик задрался, мелькнув краем кружевных трусиков. Николай сглотнул.
— Пошли париться, — сказала она, кивнув на дверь в парную. — Или ты стесняешься?
В парной было жарко, воздух густой, пропитанный запахом берёзы и эвкалипта. Николай лёг на верхнюю полку, прикрывшись простынёй, а Лена устроилась ниже, сбросив халат. Она завернулась в полотенце, но оно едва скрывало её тело — большие груди выпирали, а бёдра казались ещё аппетитнее в полумраке. Она плеснула воды на камни, и шипящий пар заполнил всё вокруг.
— Ух, хорошо! — выдохнула Лена, откидываясь назад. Полотенце чуть сползло, открыв сосок, тёмный и напряжённый. Николай отвернулся, но кровь уже прилила не туда, куда надо. Он надеялся, что простыня скроет его реакцию.
— Коля, а ты чего молчишь? — Лена повернулась к нему, и её глаза блеснули. — Расслабься, я не кусаюсь. Ну, разве что чуть-чуть.
Она рассмеялась, и этот смех был как спичка, брошенная в сухую траву. Николай почувствовал, как простыня становится теснее. Лена поднялась, подошла ближе, и теперь её лицо было в паре сантиметров от его.
— Знаешь, Мишка мне всё про тебя рассказывал, — прошептала она. — И про то, как девчонки за тобой бегали. Говорит, у тебя… — она сделала паузу, облизнув губы, — кое-что впечатляющее.
Николай замер. Это был тот момент, когда ещё можно было всё остановить. Сказать, что пора домой, что это неправильно. Но Лена уже протянула руку, коснувшись его бедра через простыню.
— Покажи, — сказала она, и в её голосе не было ни тени шутки.
Он не успел ответить. Она потянула простыню, и его член, уже твёрдый, оказался на виду. Лена ахнула, но это был не испуг, а восхищение.
— Ого, Коля… Мишка не врал.
Она опустилась на колени прямо на деревянную полку, и прежде чем он успел что-то сказать, её губы коснулись его. Николай застонал, чувствуя, как её язык скользит по головке, медленно, дразняще. Она взяла его глубже, и её груди покачивались в такт движениям, полотенце давно упало на пол.
— Лена, это… — начал он, но она подняла глаза, и её взгляд сказал всё: не останавливайся.
Они вышли в предбанник, где было прохладнее. Лена толкнула его на лавку, снова опустилась на колени и продолжила. Её губы были мягкими, но движения уверенными, почти жадными. Она брала его так глубоко, что Николай чувствовал, как подкатывает жар. Её груди тёрлись о его ноги, и это сводило с ума.
— Хватит, — выдохнул он, боясь, что всё закончится слишком быстро. — Давай… я хочу тебя.
Лена поднялась, скинув остатки полотенца. Теперь она стояла перед ним голая, и Николай не мог отвести глаз. Её тело было как из фантазий: пышная грудь с крупными сосками, округлые бёдра, аккуратный треугольник волос между ног. Она села на него сверху, направляя его член в себя. Он вошёл легко — она была влажной, горячей, и её стон эхом отразился от деревянных стен.
— Бери меня, Коля, — прошептала она, двигаясь медленно, но с каждым толчком всё глубже. Её груди подпрыгивали, и он не удержался — схватил их, сжимая, чувствуя, как соски твердеют под пальцами.
Она ускоряла темп, и её стоны становились громче. Николай чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг него, и понял, что она близко. Он схватил её за бёдра, задавая ритм, и через несколько мгновений Лена задрожала, выкрикнув его имя. Её оргазм был таким сильным, что она почти обмякла, но Николай не остановился.
— Хочу ещё, — выдохнула она, слезая с него. Она повернулась спиной, оперлась на стол и раздвинула ягодицы. — Возьми меня… туда.
Николай сглотнул. Это было неожиданно, но её слова, её тело — всё это лишило его последних сомнений. Он провёл пальцем по её попке, чувствуя, как она расслабляется, потом медленно вошёл. Лена застонала, но это была не боль, а наслаждение. Он двигался осторожно, но она сама подалась назад, требуя больше.
— Сильнее, — шептала она, и он подчинился, чувствуя, как её тело принимает его полностью. Её стоны смешались с его тяжёлым дыханием, и предбанник наполнился звуками их страсти.
Николай чувствовал, что долго не продержится. Лена двигалась в такт, её пальцы вцепились в край стола, а волосы рассыпались по спине. Он наклонился, целуя её шею, и это стало последней каплей. С рычанием он кончил в её попку, чувствуя, как пульсация отдаётся в её теле. Лена ахнула, её попка сжалась вокруг него, будто не желая отпускать.
Они замерли, тяжело дыша. Лена повернулась, её глаза блестели, а губы растянулись в лукавой улыбке.
— Ну, Коля… ты точно не разочаровал.
Она потянулась к нему, поцеловав глубоко, с языком, будто закрепляя момент. Потом отстранилась, подхватила полотенце и завернулась в него, как ни в чём не бывало.
— Пиво допьём? — спросила она, будто они только что не перевернули всё с ног на голову.
Николай кивнул, всё ещё не веря в происходящее. Они сели за стол, и Лена начала болтать о каких-то пустяках — о раках, о том, как Мишка звонил из командировки. Но её нога под столом коснулась его колена, и этот жест сказал больше, чем слова.
Николай ехал домой, когда луна уже висела над горизонтом. В машине пахло баней — древесиной, дымом и чем-то ещё, что он не мог забыть. Лена. Её тело, её голос, её смелость. Он знал, что это было неправильно, что Мишка — его друг, что всё это может рухнуть, как карточный домик. Но в глубине души он уже ждал следующего раза. Она не сказала ничего прямо, но её взгляд, когда он уходил, был обещанием. И Николай знал: он не сможет отказаться. Не от неё.
Загрузка...