Лучшая расплата за жилье

Меня зовут Виталий, 36 лет, обычный мужик, который пытается выжать максимум из жизни. Работаю в строительной фирме, качаюсь в зале, иногда играю в покер, инвестирую в крипту. Пару лет назад купил однушку на окраине Москвы — не дворец, но чистенькая, с ремонтом. Решил сдавать, чтобы бабки капали. Нашёл через сайт девчонку — Галю, студентку, 22 года, приехала из какого-то городишка учиться на дизайнера. Худенькая, с длинными тёмными волосами и глазами, как у лани. При встрече она улыбалась так, что я чуть не забыл, зачем пришёл. Сдал ей хату за недорого, думал, нормальная девка, без проблем. Но через пару месяцев началось — она стала задерживать оплату… Я терпел, но в декабре она вообще пропала с радаров. Решил заехать, разобраться.

Дверь открыла Галя — в коротких шортиках и майке, без лифчика, соски торчат, как будто меня дразнят. Волосы растрёпаны, в руках телефон. Она улыбнулась, но как-то нервно.

— Ой, Виталик, привет, — пробормотала она, отступая в квартиру. — Я… это… сейчас всё объясню.

Я зашёл, оглядывая её однушку. Всё аккуратно, пахнет кофе, но на столе — пустая пачка лапши и пара яблок. Понятно, бабок нет.

— Галь, ты мне уже два месяца должна, — начал я, стараясь держать голос ровно. — Чё за дела?

Она плюхнулась на диван, поджала ноги, и я невольно пялился на её бёдра — гладкие, загорелые, будто из инсты.

— Виталик, я правда в жопе, — она вздохнула, глядя на меня снизу вверх. — Фриланс не платят, мама помочь не может, а стипухи — кот наплакал.

Я сел напротив, чувствуя, как она меня разглядывает. Было в её взгляде что-то такое… не просто страх, а как будто вызов.

— И чё ты предлагаешь? — спросил я, скрестив руки. — Я не благотворительный фонд.

Она прикусила губу, помолчала секунду, а потом вдруг сказала:

— Может, мы договоримся? Не деньгами.

Я чуть не поперхнулся…

— Это ты о чём? — я прищурился, хотя уже понял, куда она клонит.

Галя встала, подошла ближе, её майка задралась, показав полоску живота. Она наклонилась ко мне, и я почувствовал её дыхание — тёплое, с лёгким запахом мятной жвачки.

— Виталик, я же вижу, как ты на меня смотришь, — прошептала она. — Я не дура. Давай так: я тебе… ну, знаешь… а ты мне долг простишь.

Я смотрел на неё и понимал: это пиздец. Она студентка, я арендодатель, но, чёрт возьми, её сиськи, её ноги, её губы — всё это орало: «Бери, пока дают».

— Галь, ты уверена? — спросил я, хотя член уже рвался из джинс.

Она кивнула, улыбнулась хитро и опустилась на колени прямо передо мной.

Её пальцы расстегнули мою ширинку, и я откинулся на диване, чувствуя, как кровь стучит в висках. Она вытащила мой хер — он уже стоял, как солдат на посту. Галя лизнула губы, посмотрела мне в глаза и сказала:

— Не думай, что я шлюха. Просто… выхода нет.

И взяла в рот. Боже, это было как в порнухе, только лучше. Она сосала глубоко, до горла, её язык скользил по головке, а слюни текли по подбородку. Я схватил её за волосы, задавая ритм, и она не сопротивлялась — только мычала, заглатывая ещё сильнее.

— Бля, Галь, ты… охренеть, — выдохнул я, глядя, как её губы обхватывают меня.

Она работала ртом, как профи, то посасывая, то лижа, а я уже думал, что кончу через минуту. Но она вдруг остановилась, вынула мой член, плюнула на него и растерла рукой.

— Хочешь больше? — спросила она, и её голос был хриплым, как будто она сама завелась.

Я кивнул, как дебил, и она встала, скинув шортики. Трусики — белые, кружевные — были мокрые насквозь. Она текла, и это меня добило. Я потянул её на диван, раздвинул ноги и уткнулся лицом в её киску.

Она ахнула, когда мой язык коснулся её клитора. Она была горячей, влажной, с терпким вкусом, который ударил в голову, как виски. Я лизал её, то медленно, то быстро, проникая языком внутрь, пока она не начала стонать и дёргать бёдрами.

— Виталик, бля, давай, не останавливайся, — шептала она, вцепившись мне в волосы.

Я тёр её пальцами, лизал, пока её стоны не перешли в крик. Она кончила, сжав мои плечи, её соки текли мне на подбородок, и я глотал их, как будто это нектар.

Я встал, глядя на неё — растрёпанную, с красными щеками, всю мокрую. Она посмотрела на мой член, всё ещё торчащий, и сказала:

— Хочу, чтобы ты меня… ну, знаешь… в попку.

Я чуть не рухнул.

— Галь, ты серьёзно? — спросил я, но она уже перевернулась, встав раком, и раздвинула булки.

Её попка была идеальной — круглой, упругой, как у фитнес-модели. Я плюнул ей между ягодиц, растер, и ткнул пальцем — она сжалась, но тут же расслабилась.

— Давай, Виталик, я хочу, — прошептала она, и я не стал спорить.

Вошёл медленно, чувствуя, как она обхватывает меня — туго, горячо, как в первый раз. Она вскрикнула, но подмахивала, и я начал двигаться, сначала осторожно, потом жёстче.

— Бери меня, бери, — стонала она, а я долбил её, шлёпая по жопе, мял её сиськи, пока она не заорала от второго оргазма.

Я чувствовал, что сейчас сам кончу, но хотел, чтобы она запомнила. Вытащил, перевернул её на спину и засунул в рот. Она сосала, хрипя, пока я не понял, что больше не держу.

— Глотай, Галь, — выдохнул я, и она кивнула, открыв рот шире.

Я кончил — сперма брызнула ей в горло, на язык, и она глотала, кашляла, но слизала всё, глядя мне в глаза.

Мы рухнули на диван, оба в поту, с тяжёлым дыханием. Галя вытерла рот, хихикнула:

— Ну что, долг списан?

— Галь, ты… пиздец, — я заржал, чувствуя, как ноги дрожат. — Списан, хер с ним.

Она встала, натянула шортики, но трусики так и остались валяться на полу.

Я сидел, глядя на её однушку, и понимал: я влип. Она не просто студентка без бабок — она чертовка, которая знает, как брать своё. Я знал, что это неправильно, что я её арендодатель, но, чёрт возьми, её киска, её жопа, её губы — это было как наркотик.

Галя платила ещё пару месяцев нормально, но потом опять начались задержки. И каждый раз, когда я приезжал «разобраться», она встречала меня в майке без лифчика, с той же хитрой улыбкой. Я брал её на кухне, на диване, в ванной — она давала везде, глотала, стонала, и я прощал ей всё.

Однажды она написала:

— Виталик, я опять без денег. Заедешь?

Я ответил: «Так и быть». Она открыла дверь голая, только в чулках, и я понял: эта аренда — лучшая сделка в моей жизни. Я трахал её, лизал её, кончал ей в рот, и она глотала, как будто это её любимый десерт. Галя стала моим секретом, моей слабостью, и я знал: пока она живёт в моей хате, я буду возвращаться за её телом, её вкусом, её стонами. И, чёрт возьми, оно того стоило.